Летней ночью
Амброз Бирс. Летней ночью
Тот факт, что Генри Армстронга похоронили, казалось, отнюдь не убедил
его самого в том, что он, действительно, умер: его вообще трудно в чем-то
убедить. Правда, в настоящий момент все его органы чувств в один голос
утверждали - он был вынужден признать их правоту, - что его и в самом деле
похоронили. Сама его поза - на спине, ладони на животе, и все тело окутано
чем-то легким, непрочным, что можно было, в принципе, без труда разорвать,
хотя это и не принесло бы ему сколь-нибудь ощутимой пользы, - вкупе с
жестким ограничение ем передвижения его персоны, черная, непроглядная
темнота, воистину, гробовая тишина практически не давали ему возможности для
дальнейших споров, а потому он безропотно смирился со своим нынешним
положением.
Но то, что он умер, - о, нет! Он всего лишь болен, очень тяжело болен.
Кроме того, сейчас его охватили столь присущие большинству больных вялость и
апатия, а потому его не особенно волновал вопрос о том, сколь необычную
участь уготовила ему судьба. Философом он никогда не был - заурядным,
здравомыслящим индивидуумом, наделенным в данный момент даром
патологического безразличия: тот орган, который мог хоть как-то повлиять на
нынешнюю ситуацию, на данный момент, изволил бездействовать.
Поэтому Генри Армстронг, не испытывая никаких опасений по поводу
опасений по поводу своего ближайшего будущего, погрузился в сон, так что
можно было со всеми основаниями утверждать, что сейчас он пребывал в
состоянии мира и блаженства.
Однако наверху, прямо у него над головой, что-то определенно
происходило. Там была темная летняя ночь, изредка простреливаемая всполохами
молний, которые безмолвно поджигали густые слои облаков, низко стлавшихся
над землей где-то далеко на востоке, что явно предвещало скорую грозу.
Короткие подрагивающие вспышки света придавали кладбищенским памятникам и
надгробным плитам зловещую определенность, заставляя их время от времени
пускаться в пляс. Это была определенно не та ночь, когда на кладбище мог
повстречаться досужий гуляка, поэтому трое мужчин, которые как раз там и
находились и усердно раскапывали могилу Генри Армстронга, чувствовали себя в
относительной безопасности.
Двое из них были молодыми студентами медицинского колледжа,
располагавшегося в нескольких милях от кладбища; что же до третьего, то это
был гигантского роста негр по имени Джес. Он уже много лет работал на
кладбище в качестве разнорабочего, а точнее человека, готового едва ли не на
все, и, как он сам частенько любил шутить, ему была известна "каждая Божья
душа в этом месте". На основании того занятия, которому он предавался в
настоящее время, можно было с уверенностью утверждать, что кладбищенская
территория на самом деле была заселена гораздо менее плотно, нежели о том
свидетельствовали официальные реестры.
Снаружи, за стеной кладбища, на некотором удалении от основной дороги,
стояла запряженная в легкий фургон лошадь.
Раскопки проходили без особого труда: заполнявшая могилу земля еще даже
не начала спрессовываться, ибо была засыпана в нее лишь несколько часов
назад как-то довольно скоро вся она оказалась лежащей снаружи. Извлечение
гроба было, правда, не столь простым делом, однако в конце концов они
справились и с этим, поскольку дело свое - свой приработок - Джес освоил
чуть ли не назубок. Затем он проворно отвинтил крышку гроба и отложил ее в
сторону, обнажив лежавшее в нем тело человека, облаченное в черные брюки и
белую рубашку. В это самое мгновение воздух над кладбищем разорвала вспышка
молнии, послышался оглушительный удар грома, и Генри Армстронг спокойно
занял сидячую позу.
Охваченные ужасом, истошно вопя, мужчины кинулись бежать куда глаза
глядят - как выяснилось, у каждого они глядели исключительно в своем
направлении, - и, пожалуй, ничто на земле не смогло бы заставить двоих из
них вернуться назад. Но Джес был сделан из другого теста.
Серым предрассветным утром двое студентов, бледные и изможденные
кошмаром и сменившей его затем неослабевающей тревогой, отчего их сердца все
еще никак не могли обрести нормального биения, встретились у здания
медицинского колледжа.
- Ты видел?.. - спросил один.
- Боже Праведный, да... Что же нам делать?
Они обошли здание, подойдя к тыльной его стороне, а там увидели
знакомую им лошадь, запряженную в легкий фургон; животное было привязано к
столбу рядом со входом в секционную. Они машинально вошли внутрь помещения.
В полумраке на лавке сидел негр Джес. Он поднялся и широко осклабился -
теперь им были видны лишь его глаза и белые зубы.
- Я жду, когда вы мне заплатите, - проговорил он. На длинном столе
лежало распростертое тело Генри Армстронга; голова его была испачкана кровью
и глиной, оставшейся после нанесенного мощного удара лопатой.
|
