... Или, скажем, аппендикс, он всегда при нас. В цепи, связывающей нас с обезьяноподобными праформами, есть недостающие звенья. В конце концов, что такое те несколько позвонков, которыми заканчивается позвоночник у любого из нас, - воодушевился профессор, обводя всех сотрапезников нежным взглядом, - как не зачаток скрытого рудиментарного хвоста? Да-да, это возможно... вполне... в исключительных случаях... возврат к архетипу... атавизм, хотя, с другой стороны...
- Вот видите, - поставила точку миссис Лепет. - Ну, разве не восхитительно? Как вы находите, принцесса?
Принцесса Вивраканарда скользнула по ее ликующему лицу взглядом своих удивительных глаз, голубых, как поле незабудок, и бездонных, как небо в зените.
- Да, оч-чень, - произнесла она голоском, мягким и шершавым, точно золотистый бархат под ладонью. - Я бы хотела... Я бы оч-чень хотела увидеть этого мосье Тибо.
- Лично я бы хотел, чтобы он свернул себе шею, - негромко буркнул Томми Брукс, но на Томми никто не обращал внимания.
Однако чем ближе подходил срок прибытия мосье Тибо к нам в Штаты, тем сомнительнее казалась искренность принцессы в этом вопросе: ведь до сих пор она сама была неоспоримой сенсацией сезона, а известно, что за народ эти светские львы и львицы.
Сезон, если помните, был тогда сиамский, и все сиамское котировалось так же высоко, как русский акцент в те изысканные стародавние времена, когда у нас впервые появилось кабаре "Летучая мышь". Сиамский Художественный театр, доставленный к нам за бешеные деньги, давал спектакли при аншлагах. "Гушуптцу", роман-эпопея из сиамской сельской жизни в девятнадцати томах мелким шрифтом, только что получил Нобелевскую премию. По сведениям, поступающим от модных торговцев комнатными зверюшками и тритончиками, спрос на сиамских кошек просто невозможно было удовлетворить. И на гребне волны этого всеобщего интереса элегантно и непринужденно плыла принцесса Вивраканарда, точно гавайская купальщица, несущаяся на доске с валом прибоя. Она была незаменима. Она была неподражаема. Она была всюду.
Юная, чудовищно богатая, по одной линии в родстве с королевским домом Сиама, а по другой - с Кэботами (и при этом первые восемнадцать из ее двадцати двух лет были покрыты золотой завесой неизвестности), она как продукт смешения рас обладала особой, экзотической красотой, настолько же яркой, насколько и необыкновенной...
|
