18. А iстоти на днi, що мали її за чужу, заволали: "Погляньте на чудо! Iстота, така ж, як i ми, а лiтає! Ось Месiя, що прийшов нас усiх врятувати!" 19...
асторальной деревушки, которую он знал, его книги, запрещенные когда-то и считавшиеся нравственным ядом, ведущим к отравлению души и сердца, безумию и смерти, занимают свое место на полках ..
Ну, скажите на милость: где вы могли видеть, чтобы человек хорошего тона, скажу - человек порядочный, так невежливо обращался с дамой?..
Вы читаете «Пересмешник», страница 1 (прочитано 0%)
«Страж мертвеца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Хозяин моксона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Амброз Бирс
перевод Ф.Золотаревской
Время действия, - теплый воскресный день ранней осени 1861 года. Место
действия - лесные дебри в горной области юго-западной Виргинии. Рядовой
Грейрок, солдат федеральной армии, удобно расположился под громадной сосной.
Он сидит на земле, упираясь спиной о ствол; ноги вытянуты вперед, ружье
лежит на коленях, руки, крепко стиснутые, покоятся на дуле винтовки.
Затылком он прислонился к дереву, отчего фуражка сдвинулась на лоб, почти
прикрыв глаза; при первом взгляде на него можно подумать, что он спит.
Но рядовой Грейрок не спал; уснув, он рисковал бы нанести серьезный
ущерб интересам Соединенных Штатов, так как находился довольно далеко от
своих позиций и легко мог попасть в плен или погибнуть от руки врага. К тому
же ему сейчас было совсем не до сна. Причиной его душевного смятения
послужило следующее обстоятельство: прошлую ночь он находился в дозоре и был
поставлен часовым на этом самом месте. Ночь была ясная, хотя и безлунная, но
в мрачном лесу тьма казалась особенно непроглядной. Дистанция между постом
Грейрока и постами справа и слева была очень велика, так как пикеты были
выдвинуты далеко вперед, на излишне большое расстояние от лагеря, и
назначенному в дозор подразделению трудно было охватить весь участок. Война
еще только началась, и в походных лагерях распространено было ошибочное
мнение, будто ночью, во время сна, лучше выставить редкую цепь дозора к
самым неприятельским позициям, чем окружить лагерь вблизи более плотной
цепью. И действительно, необходимо было как можно раньше предупреждать
войска о появлении противника, ибо в те времена в лагерях имели привычку
раздеваться на ночь - что было уж совсем не по-солдатски. Когда в памятное
утро 6 апреля, в битве при Шейло, солдаты генерала Гранта напоролись на
штыки конфедератов, они были совершенно раздеты, как самые обыкновенные
штатские. Однако следует признать, что произошло это отнюдь не по вине
пикетов. Упущение было в другом: пикетов не существовало вовсе. Впрочем,
это, пожалуй, неуместное отклонение от темы. Я и не помышляю о том, чтобы
вызвать интерес читателя к судьбе целой армии. Речь пойдет о судьбе рядового
Грейрока. После того как его оставили в субботнюю ночь на этом безлюдном
посту, Грейрок в течение двух часов стоял неподвижно, прислонившись к стволу
большого дерева, и напряженно вглядывался в темноту, стремясь распознать
знакомые предметы,- ведь днем он стоял в дозоре на этом же самом месте. Но
сейчас все выглядело по-иному; он не различал подробностей, а видел лишь
группы предметов, очертания которых он прежде, отвлеченный множеством
деталей, не заметил и которые теперь не узнавал.
... Творец всегда изображается в творении и часто — против воли своей. Тщетно думает лицемер обмануть читателей и под златою одеждою пышных слов сокрыть железное сердце; тщетно говорит нам о милосердии, сострадании, добродетели! Все восклицания его холодны, без души, без жизии; и никогда питательное, эфирное пламя не польется из его творений в нежную душу читателя.
Если бы небо наделило какого-нибудь изверга великими дарованиями славного Аруэта {Защитник и покровитель невинных, благодетель Каласовой фамилии, благодетель всех фернейских жителей имел, конечно, не злое сердце.}, то, вместо прекрасной "Заиры", написал бы он карикатуру "Заиры". Чистейший целебный нектар в нечистом сосуде делается противным, ядовитым питием.
Когда ты хочешь писать портрет свой, то посмотрись прежде в верное зеркало: может ли быть лицо твое предметом искусства, которое должно заниматься одним изящным, изображать красоту, гармонию и распространять в области чувствительного приятные впечатления? Если творческая натура произвела тебя в час небрежения или в минуту раздора своего с красотою: то будь благоразумен, не безобразь художниковой кисти, — оставь свое намерение. Ты берешься за перо и хочешь быть автором: спроси же у самого себя, наедине, без свидетелей, искренно: каков я? ибо ты хочешь писать портрет души и сердца своего.
Ужели думаете вы, что Геснер мог бы столь прелестно изображать невинность и добродушие пастухов и пастушек, если бы сии любезные черты были чужды собственному его сердцу?
Ты хочешь быть автором: читай историю несчастий рода человеческого — и если сердце твое не обольется кровию, оставь перо, — или оно изобразит нам хладную мрачность души твоей.
Но если всему горестному, всему угнетенному, всему слезящему открыт путь во чувствительную грудь твою; если душа твоя может возвыситься до страсти к добру, может питать в себе святое, никакими сферами не ограниченное желание всеобщего блага: тогда смело призывай богинь парнасских — они пройдут мимо великолепных чертогов и посетят твою смиренную хижину — ты не будешь бесполезным писателем — и никто из добрых не взглянет сухими глазами на твою могилу...